Валютная экспансия ФРГ (ЖУРНАЛ «НОВОЕ ВРЕМЯ». 1969. № 2)

А. ДУМНОВ

Среди драматических событий последнего времени, сотрясающих валютную систему Запада, отмечают дальнейшее повышение роли ФРГ в валютно-кредитных отношениях капиталистических стран. Хроническая болезнь фунта стерлингов, падение доверия к доллару, ослабление французского франка подняли престиж западногерманской марки. Она стала претендовать сейчас на титул чуть ли не «самой стабильной валюты в мире».

Каким же образом страна, потерпевшая сокрушительное поражение в войне и пережившая хаос послевоенной инфляции, сумела за каких-нибудь два десятилетия выдвинуться на передовые валютные рубежи в западном мире?

***

Прежде всего следует ясно себе представлять, что укрепление валютного положения ФРГ неразрывно связано с послевоенным восстановлением и наращиванием ее экономической мощи.

Да, в результате военного поражения германский империализм был значительно ослаблен. Немецкие монополии потеряли рынки сбыта, источники сырья, а вместе с тем и свои былые позиции в мировой капиталистической экономике и политике. Но они не были уничтожены. А вскоре после войны правящие круги Соединенных Штатов взяли курс на воссоздание военно-промышленного потенциала Западной Германии, превращение ее в оплот антикоммунизма, ударную силу в борьбе против социалистических стран. Но играть отведенную ей роль без существенной экономической и политической поддержки извне Западная Германия, разумеется, не могла. Иностранная помощь, прежде всего американская, составив 18 миллиардов марок (в том числе 11 миллиардов безвозмездно), как раз и дала первый толчок восстановлению западногерманской экономики.

Проведенная оккупационными властями сепаратная денежная реформа 1948 года и последовавшие за ней мероприятия (закон о балансах в немецких марках, налоговая реформа, создание специальных денежных фондов и другие) обеспечили западногерманским монополиям необходимые финансовые ресурсы и создали условия для быстрого расширения производства.

Высокие темпы роста стали характерной чертой экономического развития ФРГ в 50-х годах. Только за это десятилетие ее валовой национальный продукт удвоился, а промышленное производство возросло в 2,5 раза. По этим показателям ФРГ оставила позади многие высокоразвитые капиталистические страны. Среднегодовой темп прироста продукции в тот же период составил в ФРГ 7,6 процента, в Италии — 5,9, во Франции — 4,4, в Соединенных Штатах — 3,2, в Англии — 2,6 процента. Доля Западной Германии в мировом капиталистическом промышленном производстве увеличилась с 4,2 процента в 1948 году примерно до 9,1 процента в 1968 году. Экономически ФРГ стала самой мощной страной Западной Европы.

Быстрый подъем экономики ФРГ породил легенду о «немецком экономическом чуде». Но Западная Германия не возродилась на развалинах третьего рейха из пепла, как мифическая птица Феникс. Под таинственным покровом «экономического чуда» скрывается эксплуатация трудящихся. С 1950 по 1964 год доля рабочего класса в национальном доходе сократилась с 46,3 до 32,3 процента. Производительность труда в ФРГ росла быстрее, чем во многих других развитых капиталистических странах, но уровень заработной платы был гораздо ниже. Если, скажем, уровень ее во Франции в 1956 году принять за 100, то в Англии он составил 93, а в ФРГ — только 89. В наихудших условиях находятся в ФРГ иностранные рабочие, которые (их примерно миллион человек) составляют немалую часть всей рабочей силы в стране.

Ограничивая рост заработной платы, но столь же последовательно повышая интенсивность труда рабочих, западногерманские монополии концентрировали в своих руках огромные капиталы, направляя их на массовую модернизацию и рационализацию производства. При быстром накоплении капитала и искусственном ограничении потребления концернам становилось «тесно» внутри страны. С большой методичностью они развертывали на мировом рынке широкое наступление, в котором низкие цены, связанные С более низкой заработной платой, были их дальнобойной артиллерией.

Внешнеторговой экспансии ФРГ благоприятствовала также послевоенная конъюнктура мирового рынка: в условиях массового обновления основного капитала резко повысились спрос и цены на промышленное оборудование, доля которого в западногерманском экспорта из года в год увеличивалась.

Важным фактором роста экспорта ФРГ оказалось и относительно медленное для Запада внутреннее обесценение марки. С 1950 по 1965 год покупательная способность марки понизилась на 28 процентов, а, скажем, фунта стерлингов — на 44, французского франка — на 56 процентов. Более быстрое развитие инфляции и повышение цен в других западных странах при сохранении старых паритетов валют обеспечивали западногерманским концернам дополнительные прибыли от реализации товаров за границей. Официальный курс марки, установленный в 1949 году и лишь слегка скорректированный в 1961 году, оказался явно заниженным. А это не только повышало конкурентоспособность западногерманских товаров, но и сдерживало рост импорта ФРГ.

Щедрую и разностороннюю помощь в завоевании внешних рынков оказывало монополиям государство. Была разработана широкая система разнообразных форм поощрения экспорта: долгосрочное кредитование на льготных условиях; страхование экспортных кредитов от различных рисков, связанных с неустойчивостью капиталистического хозяйства; всякого рода налоговые льготы, включая освобождение экспортеров от налога с оборота; заниженные тарифы на фрахт судов для перевозки внешнеторговых грузов и так далее.

С середины 50-х годов большое значение для стимуляции экспорта приобрел вывоз государственного капитала по линии экономической помощи слаборазвитым странам. Спекулируя на острой нужде этих стран в капиталах и кадрах специалистов, Бонн оказывал такую помощь при условии расширения закупок западногерманских товаров.

В том же направлении действовал целый комплекс мер, проводимых в рамках западноевропейской интеграции. Создание (в 1957 году) Европейского экономического сообщества отвечало как коммерческим интересам, так и далеко идущим политическим планам западногерманского финансового капитала. Более высокая степень концентрации производства и низкий уровень издержек по сравнению с остальными странами — участниками этой организации обеспечивали концернам ФРГ преимущества в конкурентной борьбе и позволили им резко увеличить вывоз товаров в зону общего рынка.
В этих благоприятных условиях для экспорта западногерманские концерны шаг за шагом теснили своих конкурентов на мировом рынке. А в 1959 году федеративная республика обогнала по объему экспорта старейшую торговую державу — Англию, прочно заняв второе место в мировой капиталистической торговле.

Что касается импорта, то его расширение наталкивалось на сильную насыщенность внутреннего рынка товарами местного производства.

В результате ускоренного роста экспорта и медленного увеличения импорта торговый баланс ФРГ с 1952 года сводился с активным сальдо, размер которого быстро нарастал.

Внешняя торговля ФРГ
в миллиардах марок
	экспорт	импорт	сальдо
1950	8,4	11,3	-2,9
1955	25,7	24,4	1,3
1960	47,9	42,4	5,5
1965	71,6	69,9	1,7
1967	87,0	69,5	17,5

Превышение экспорта над импортом составило с 1952 до сентября 1968 года почти 90 миллиардов марок и стало главным фактором образования очень крупного актива платежного баланса. Иностранная валюта и золото непрерывным потоком текли в ФРГ, оседая в подвалах и на счетах Федерального банка.

Золото-валютные резервы
в миллиардах долларов
	ФРГ	Франция	Италия	Англия	США
1950	0,2	0,8	0,6	3,4	22,8
1955	2,9	1,9	1,2	2,2	21,8
1960	6,7	2,1	3,1	3,2	17,8
1967	7,1	6,1	4,7	2,7	14,4
сентябрь 1968	7,6	4,4	4,4	2,7	13,7

Таблица иллюстрирует значительное превосходство темпов роста золото-валютных резервов Западной Германии в сравнении с другими развитыми капиталистическими странами. Доля ФРГ в общих золото-валютных резервах стран капиталистического мира возросла с 0,4 процента в 1950 году до 5,5 процента в 1955 году и 11,2 процента в 1967 году.

Устойчивая активность платежного баланса и быстрый рост золото-валютных запасов ФРГ укрепляли марку и способствовали повышению ее роли в системе международных расчетов. К середине 50-х годов марка выдвинулась в число наиболее твердых капиталистических валют.

С этого времени Западная Германия выступает сторонником отмены валютных ограничений. Ведь такие ограничения, введенные ранее в капиталистических государствах, теперь стали препятствовать внешнеэкономической экспансии западногерманских монополий. Уже в 1953 году Людвиг Эрхард в бытность свою министром экономики поставил вопрос о восстановлении обратимости валют одна в другую как о необходимом условии «либерализации внешней торговли». Западная Германия превратилась из страны-должника, какой она была в годы послевоенного восстановления, в одного из крупнейших кредиторов и ростовщиков капиталистического мира, и введение обратимости валют на многосторонней основе облегчало ей эту новую роль.

Выступая за отмену валютных ограничений, правительство ФРГ в декабре 1958 года сделало марку обратимой для иностранцев по текущим операциям (платежи по товарообороту, услугам, переводы и так далее). А в мае 1959 года Федеральный банк объявил об отмене всех остальных валютных ограничений для граждан, фирм или организаций как ФРГ, так и иностранных государств. Фактически это означало введение полной обратимости марки в любую иностранную валюту по всем платежным операциям.

Чтобы усилить свое экономическое и политическое влияние в странах Запада и «третьего мира», финансовые круги и правительство ФРГ стремились использовать также международные валютнофинансовые организации. Заметно возросла роль ФРГ в Международном валютном фонде и Международном банке реконструкции и развития. Причем речь идет не просто об увеличении квоты в уставном капитале этих организаций и числа голосов в их руководящих органах, а о значительном повышении активности и значения ФРГ в решении их важнейших практических задач.

За десятилетие (1957—1967) в марках была предоставлена почти пятая часть всех кредитов Международного валютного фонда — больше, чем во французских франках и фунтах стерлингов в общей сложности. Усиливаются позиции ФРГ и в так называемом «клубе десяти», который, по мнению газеты «Франкфуртер альге-майне», «ничего не переносит такого, что пахло бы англо-саксонскими директивами». Всякий раз, когда представители ведущих западных стран -— участниц «клуба» обсуждают вопрос об оказании кредитной помощи той или иной стране, испытывающей острые валютные трудности, мнение Бонна как крупнейшего кредитора становится, если не решающим, то весьма весомым. Так было и в последний раз — в ноябре 1968 года, когда «десятка» обсуждала (кстати говоря, в самом Бонне) проблему кризиса французского франка.

Повышение роли ФРГ в сфере валютно-финансовых отношений породило новые противоречия между империалистическими державами. Перераспределение в пользу ФРГ золото-валютных ресурсов, представляющих не только резервный фонд мировых денег для международных платежей, но и важный стратегический потенциал, — вызвало тревогу и озабоченность соперников. Уже в середине 50-х годов они требовали восстановить равновесие платежного баланса ФРГ путем ревальвации марки.

Финансовые круги ряда капиталистических стран считают заниженный курс марки основной причиной активности платежного баланса ФРГ. Напротив, в Бонне говорят, что если изменение паритетов валют станет необходимым, то следует не повышать курс марки, а провести широкую девальвацию валют тех стран, чья экономическая политика допускает инфляцию и постоянные дефициты платежных балансов. Нетрудно догадаться, что речь идет прежде всего о долларе и фунте стерлингов — ближайших конкурентах марки.

Таким образом, за спорами о путях восстановления равновесия в международных расчетах скрывается ожесточенная борьба за рынки сбыта. Сторонники ревальвации марки стремятся ослабить опасных западногерманских конкурентов и сдержать их натиск на мировом рынке. Правительство ФРГ, отказываясь от ревальвации, отстаивает интересы своих монополий, не желающих ни при каких условиях снижать темпы экономической экспансии.

Когда платежный баланс ФРГ в 1960 году был сведен с небывалым еще активным сальдо в 8 миллиардов марок, Бонн не устоял перед давлением западных держав, и в марте 1961 года курс марки был повышен на пять процентов. Но столь незначительная поправка не могла оказать решающего влияния на платежный баланс. Рано или поздно должен был последовать новый взрыв противоречий. И он действительно стал назревать в 1967 году.

Дело в том, что западногерманские монополии, стремясь смягчить экономический кризис в стране (август 1966 — сентябрь 1967), особенно усилили напор на внешние рынки, и экспорт ФРГ резко возрос. Импорт же заметно сократился ввиду уменьшения емкости внутреннего рынка. Результатом был колоссальный актив торгового баланса в 1967 году. Резко возрос и экспорт капитала. Впервые крупные массы частного капитала, не находя прибыльной сферы приложения внутри страны, устремились за границу. В 1967 году по абсолютным размерам экспорта капитала ФРГ выдвинулась на второе место в мире, уступая только Соединенным Штатам.

Аналогичная картина наблюдалась и в 1968 году. Только за три первых квартала превышение экспорта над импортом составило почти 12 миллиардов марок. А чистый вывоз капитала достиг громадной суммы в 8,6 миллиарда.

В этой-то ситуации международные финансовые круги вновь стали выступать за повышение курса марки. Слухи о ее ревальвации получили широкое распространение. Особенно они усилились в ноябре минувшего года в связи с массовым бегством французских капиталов в западногерманские банки, подорвавшим доверие к франку. Спекуляция на марке приняла гигантский размах. Только за неделю, с 16 по 22 ноября, приток иностранной валюты в ФРГ составил, по самым грубым подсчетам, 8 миллиардов марок. Валютные рынки фактически перестали функционировать и впервые в мирное время были закрыты на четыре дня.
Такой опасный оборот событий явно никого не устраивал. Чтобы найти выход из создавшегося положения, снова собрались представители «клуба десяти». Здесь обнаружилось новое соотношение сил между атлантическими партнерами, в частности усиление Западной Германии. На сей раз правительство ФРГ выдержало нажим западных держав. Категорически отклонив повышение курса марки, Бонн принял компромиссное решение о «псевдоревальвации» — повышении (на 4 процента) налога на экспорт и таком же снижении налога на импорт.

Но эта вынужденная мера, последствия которой для экономики ФРГ умышленно рисуют в Бонне мрачными красками, вряд ли что-нибудь изменит. Дополнительный налог установлен лишь на год и три месяца, причем он может быть сокращен в любое время в случае снижения — по тем или иным причинам — рентабельности экспорта. Да и вообще удорожание экспортных товаров всего на 4 процента не сможет серьезно ослабить конкурентоспособности западногерманских концернов на заграничных рынках, поскольку во многих капиталистических странах цены растут значительно быстрее. Кстати говоря, обострение конкуренции на мировом рынке, как показала ревальвация марки в 1961 году, дает лишь новый импульс экономической экспансии монополий ФРГ.

Словом, в обстановке международного валютного кризиса Западной Германии удалось отстоять свои преимущества в валютно-финансовой сфере и к тому же использовать ослабление атлантических союзников для расширения своего политического влияния. Особенно сильное давление Бонна испытывает на себе Париж, самостоятельный внешнеполитический курс которого давно уже вызывает раздражение в Бонне. «Федеративная республика занимает сейчас позиции силы и это не только по отношению к Франции, но и ко всей Западной Европе, кредитором которой она становится», — к такому выводу приходит парижская газета «Комба». Опираясь на возросшую экономическую и финансовую мощь, Западная Германия бесцеремонно теснит своих бывших покровителей, добиваясь роли политического гегемона в Западной Европе и большей свободы рук в системе НАТО.