ПОД ПАЛЬМАМИ ТАИТИ (ЖУРНАЛ «НОВОЕ ВРЕМЯ». 1969. № 2)

ПУТЕВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

В. КОННОВ

Наш путь на Таити лежит через Южные моря — так называют в Полинезии центральную часть Тихого океана. Корабль провожают дельфины, касатки; внезапно возле самого борта бьет фонтанчик, выпущенный китом. Иногда усталый альбатрос, сложив белоснежные крылья, садится на мачте передохнуть. Верный признак, по которому в старину мореходы угадывали близость земли. Вскоре справа и слева от нас возникают окаймленные песчаными пляжами небольшие гористые острова. Их неясные очертания кажутся таинственной землей.

«Витязь» проводит исследовательские работы в этой части океана. Для пополнения запасов продовольствия и воды решено зайти в Папеэте, расположенный на острове Таити административный центр Французской Полинезии. Земля уже близко. Легкий порыв ветра доносит нежное благоухание экзотических цветов, пряный запах нагретых солнцем трав.

Миля за милей остается за кормой, и на горизонте резче вырисовываются голубые силуэты гор. На их вершинах пышными венками лежат облака. Чем ближе к берегу, тем ярче зелень лесов, сбегающих по склонам к океану. У самой кромки прибоя различимы стройные очертания пальм. Используя узкий проход в коралловом рифе, будто нарочно созданном природой для защиты острова от штормов, «Витязь» входит в бухту Папеэте. Медленно ведомый лоцманом, наш корабль направляется вдоль берега к предназначенному ему пирсу. А по набережной за ним идут, катят на велосипедах, бегут местные жители.

У причала среди белоснежных яхт выделяются своей серой броней французские военные корабли — Таити служит перевалочной базой, обслуживающей атомный полигон на атолле Муруроа. На берегу под пальмами сверкают на солнце серебряными боками огромные нефтехранилища.

Среди светлых костюмов встречающих выделяются парео — национальные одеяния грациозных таитянок. По яркости раскраски парео можно сравнить с пылающими цветами растущих на набережной тамариндов.

На берегу на нас обрушивается шум и суета портового города. Звенят велосипеды, с ревом мчатся набитые туристами автомобили. Прибитые к дверям лавок рекламы на китайском, французском, таитянском языках возвещают о «самых лучших товарах». Здесь продают деревянных таитянских божков, подкрашенные кораллы, ожерелья из ракушек. Продавщица-таитянка предлагает талисман — зуб голубой акулы на цепочке — и уверяет, что его обладателя будет оберегать в штормы всемогущий бог Тики. Продают здесь и красивые раковины-жемчужницы — предмет традиционного таитянского экспорта. Отполированные местными мастерами до перламутрового блеска, жемчужницы отправляют во Францию, Западную Германию, Италию. В Европе цена их возрастет в пять — десять раз. Такие раковины впервые привез с Таити в 1768 году французский путешественник Луи де Бугенвиль.

«Дары цивилизации»

Хотя первые сведения о Таити относятся к началу семнадцатого века, колонизация острова началась лишь полтора столетия спустя, после посещения его берегов кораблями Бугенвиля, Кука и Уоллиса. Бугенвиль писал в своем дневнике:

«Дома хозяева или нет, днем или ночью таитянские жилища никогда не запираются. Каждый может срывать плоды с любого встретившегося ему дерева, брать их в любом доме, куда он вошел... Очень большим достоинством острова является всякое отсутствие здесь полчищ отвратительных насекомых, которые превращают в пытку жизнь в странах, расположенных в тропиках; не видели мы здесь и ядовитых тварей».

Бугенвиль сообщал об удивительном здоровье местных жителей, о том, что таитяне никогда не болеют и совершенно не знают распространенных в Европе и Америке болезней.

Через несколько лет после посещения Таити Бугенвилем на остров пожаловали первые миссионеры. Обращая туземцев в христианство, они во славу господню разрушали языческие храмы, уничтожали чудесные произведения народного искусства. Был введен запрет на песни и пляски таитян. Их исполнение считалось тяжким грехом. За каждый «грех» таитянин должен был по установленной системе штрафов вымостить булыжником три метра дороги. Мы проезжали по этой дороге. Она начинается в центре Папеэте и тянется вдоль побережья.

В 1842 году в бухту Папеэте вошли военные корабли под командой французского адмирала дю Пе-ти-Туара. Под дулами пушек его эскадры Таити стал французским протекторатом, а с 1880 года — колонией Франции. Для островитян наступили тяжкие времена: от восхода до захода солнца их заставляли работать на плантациях кокосовых пальм, ананасов, цитрусовых, владельцами которых стали французские и американские предприниматели. Белые принесли с собой на Таити незнакомые дотоле болезни. Новые недуги косили островитян, даже насморк оказывался для них зачастую смертельным. Завезенные на плантации китайские рабочие занесли на остров проказу.

Капитан Бугенвиль не встречал здесь насекомых-паразитов. В наше время они стали бичом острова; особенно много комаров — носителей «слоновой болезни», чудовищно уродующей конечности. С кораблей белых людей на остров проникли крысы, ставшие бедствием таитянских жилищ. Болезни и изнурительный труд тысячами уносили человеческие жизни.

Таковы «благодеяния» цивилизации колонизаторов, превративших Таити в резервацию экзотики, а коренных жителей — в подневольных бедняков...

Сегодняшняя Французская Полинезия не очень велика: 130 островов общей площадью в четыре тысячи квадратных километров. Жителей 88 тысяч, причем четверть из них в городе Папеэте. Теперь сюда приезжает немало белых. За последние 25 лет население островов удвоилось. Предполагают, что к 1980 году оно дойдет до 160 тысяч.

Население увеличивается, а природные ресурсы уменьшаются. Традиционные продукты острова — копра, фосфаты, ваниль — уже не могут прокормить его обитателей. Вытесняемая синтетическими жирами, падает в цене копра. Химия вытесняет и ваниль — в 1949 году ее было вывезено триста тонн, а в последнее время удается экспортировать лишь половину этого количества. Да и цена на нее снизилась. Окупится ли в дальнейшем разведение этой культуры, плантации которой разбросаны по всему острову? С фосфатами конкурируют химические удобрения. В опасности кокосовые пальмы, хотя эти неприхотливые деревья растут где попало: на коралловых рифах, на песчаных дюнах, на глинистой и каменистой земле; они удовлетворяются даже морской водой. Кокосовые орехи утоляют жажду и кормят; масло и жир, добываемые из пальмовой коры, используются для приготовления помады и мыла. Из коры плетут циновки, сучат канаты. Но дерево-кормилец стареет. Три четверти кокосовых деревьев Таити — преклонного возраста.

Хотя от Муруроа до Таити 1200 километров, тем не менее военные базы, мастерские и лагеря вытесняют кокосовые плантации, сады, огороды, рыбачьи поселки. Тысячи островитян забрасывают работу на плантациях и выделку копры в надежде на лучшие заработки на военных стройках и в мастерских. Но военизация Таити принесла с собой и беспрерывно растущую дороговизну. И забота о хлебе насущном становится все более мучительной на острове, который некогда славился тем, что пища там растет прямо на деревьях.

Гости бога Тики

Нам рассказали легенду про всемогущего бога Тики. Сначала был бог Тики. Он создал землю и небо, звезды и солнце, океан и острова. Населил воду и сушу рыбами и животными и сотворил человека. Утомившись от содеянного, Тики стал наблюдать, что из этого получится...

В самом центре Папеэте каменный Тики стоит рядом со своей женой и ребенком. Ему не поклоняются. На него облокачиваются, около него фотографируются. А он удивленно смотрит на творения рук человеческих — на сверкающее здание почтамта и неоновые рекламы фешенебельных отелей, на яхты и военные корабли, на толпы туристов. Вести о «жемчужине Южных морей» разносят по белому свету рекламные проспекты и фильмы. На недавно выстроенный аэродром в Фаа то и дело прибывают реактивные лайнеры, доставляя туристов из Европы и Америки — ежегодно около сорока тысяч.

«...Я думал, что попал в райский сад!», — писал о Таити капитан Бугенвиль. С тех пор прошло двести лет. Многое изменилось на острове, но природа и климат все так же прекрасны. Стоит выехать из Папеэте, как сразу же попадаешь в рощи кокосовых пальм и заросли цветущих кустарников. В тени тамариндов прячутся утопающие в цветах и зелени маленькие домики. Ограды палисадников увиты лианами, повсюду цветы — красные, белые, золотисто-розовые, фиолетовые. За каждым поворотом дороги открываются редкие по красоте тропические пейзажи. Воздух ароматен и мягок. На первый взгляд кажется, что действительно попал в земной рай, в «землю обетованную».

Большинство туристов отправляется на запад от Папеэте, где в нескольких милях от шоссе приютились десятка полтора легких бунгало. Трава вокруг них подстрижена, морское дно очищено от кораллов. Здесь особенно живописно расположился в виде стилизованной таитянской деревни отель «Таити». Внутри каждой «хижины» одна-две комфортабельные комнаты с ванной, электричеством, кроватями, — словом, со всеми атрибутами хорошей современной гостиницы. Мы видели еще несколько подобных отелей. Но вход в этот «рай» обходится дорого: номер стоит от десяти до двадцати долларов в сутки. Так что «рай» доступен только состоятельным туристам, преимущественно американским. И большинство гостиниц принадлежит американцам.

Настоящие таитянские сельские жилища выглядят иначе. Обычно это убогие тесные хижины.

Постепенно основной статьей таитянского бюджета становится туризм-Строятся новые гостиницы, бары, рестораны. Количество гостиничных номеров за два года увеличилось с 60 до 400. Коммерсанты со своей стороны считают, что развивающийся туризм создает благоприятные условия для торговли.

Память о Гогене

Для многих людей Таити открыл не Бугенвиль, не Кук и не Уоллис, а великий французский художник Поль Гоген.

Он покинул Европу и прожил тут с 1891 по 1901 год. За эти годы ок создал десятки картин, оставшихся почти безвестными при его жизни и всемирно прославивших Гогена посмертно. Здесь сложилась его неповторимая манера письма, с необычайной глубиной раскрывшая красоту природы и красоту народа Таити. Краски его полотен поражают каким-то особым колоритом. «Ненасытные краски Гогена» — так называли их современники художника. А в народе Таити он оставил по себе добрую память как его защитник от произвола местных колониальных властей. До сих пор здесь вспоминают об удивительном «белом человеке, который рисовал человеческую жизнь».

И хотя на склоне лет больной и разочарованный Гоген уехал на другой остров — Хива-Оа — и скончался там, но в истории искусства имя Гогена неразрывно связано с Таити, потому что там он создал лучшие свои произведения.

Мы побывали на мысе Таравао неподалеку от Папеэте. Там жил художник. У обочины дороги, где стояла его крытая соломой хижина, на двух столбах укреплена табличка с надписью: «На этом месте был дом, где с 1896 по 1901 год жил Поль Гоген».

Недавно на острове создан музей Гогена. Здесь собраны его личные вещи и копии картин — подлинники давно вывезены в лучшие музеи мира. Рассказывают, что на аукционе, устроенном после смерти художника, его полотна продавались по нескольку долларов за штуку. Теперь им нет цены: одна из его картин «Натюрморт с яблоками» была продана в Париже за 4 миллиона франков...

На окраине Папеэте выделяется Нарядное современное здание — лицей имени Гогена. Неподалеку, по другую сторону улицы, стоит гораздо более скромный одноэтажный дом. Это городская тюрьма, в камере которой отбывал недавно свой очередной срок последний, оставшийся в живых сын Поля Гогена, осужденный за кражу. Эмилю, называемому Гогеном — так официально подчеркивается внебрачное происхождение подсудимого, — уже далеко за шестьдесят. Он не умеет ни писать, ни читать. Эмиль редко наедается досыта. Он зарабатывает плетением и продажей корзин, в которых таитяне хранят рыбу. Этого смуглокожего седого человека в дырявой шляпе часто можно встретить позирующим
за несколько медяков приехавшим из-за океана туристам...

«Витязь» отплывал с Таити вечером. Букеты белых душистых цветов тиаре словно светились в полумраке. По старинному поверью тот, кто хоть раз прикоснется к тиаре, обязательно вернется на Таити, туда, где жил и творил Гоген.