Лицо Африки (ЖУРНАЛ «НОВОЕ ВРЕМЯ». 1969. № 2)
В. ИОРДАНСКИЙ
БИБЛИОГРАФИЯ
Р. С. LLOYD. Africa in Social Change. Cox and Wyman, London, 1967.
Английский социолог Питер Ллойд около пятнадцати лет провел в Нигерии. Сам по себе этот факт еще ничего не значит; есть европейцы, вся жизнь которых прошла на африканской земле и которые в своих исследованиях не обнаруживают ничего, кроме глухой неприязни к этому «черному континенту». Ллойд не принадлежит к их числу. Его исследование «Африка в ходе социальных изменений» раскрывает интересные и малоизвестною стороны африканской действительности.
Автор книги рисует широкую панораму происходящей на континенте ломки общественных отношений, причем он внимательно анализирует и такие процессы, как изменения семьи, и такие явления, как становление новых общественных групп. Благодаря этому работа Ллойда приобретает качество, которое можно бы назвать «стереоскопичностью». Его портрет африканского общества рельефен и глубок.
В то же время местами книга Ллойда оставляет двойственное впечатление. И не случайно. В его работе стремление к объективности, к точности иной раз вступает в конфликт с буржуазной ограниченностью, накладывающей запрет на некоторые темы, на некоторые идеи. И не всегда ученый выходит из этого столкновения победителем.
Особенно явственно чувствуется его отступление от принципов научной объективности в первых главах книги, рассказывающих о колониальном захвате Тропической Африки, об экономическом «освоении» этого района империалистическими державами, о первых годах африканской независимости. Широко известно, сколь жестокий и кровавый характер носило завоевание континента, сколь напряженным было соперничество империалистических держав, в ряде случаев едва не завершавшееся вооруженными столкновениями.
Ллойд поворачивается спиной к этим неприятным воспоминаниям. Правдивому рассказу о колониальном разбое он предпочитает описание того, как работали в Африке «самоотверженные миссионеры». Захват и раздел континента в его изложении выглядят как цепь юридических актов, подготовленных ловкими дипломатами и проведенных в жизнь едва ли не безболезненно. Каковы были мотивы колониальной политики европейских держав? Ллойд спешит защитить их от обвинений в империализме. Например, говоря о Великобритании, он утверждает, что «правительственная политика была противна любому дорогостоящему расширению имперской власти, но развитие событий взяло свое» (стр. 57).
Несколько дальше Ллойд развивает эту мысль. Он пишет: «Европейские торговые общины и миссионеры были против официального вмешательства, но требовали от своих правительств все большей защиты. Постепенно в своих попытках покончить с работорговлей и держать открытыми дороги для законной торговли консульские служащие оказывались все глубже и глубже втянутыми в местную политику прибрежных народов. Поддержка в войне оборачивалась признанием статуса протектората. Так, Лагос был аннексирован в 1861 году, и власть Британии чад государствами фанти возрастала по мере того, как она пыталась защитить их от атак ашантийцев» (стр. 58).
Эта цитата красноречиво показывает, с какой легкостью буржуазной наукой извращается история, подтасовываются факты. Читая Ллойда, лросто-таки умиляешься благородству души колониальных разбойников. Если бы не их беспокойство за судьбу этих сорвиголов-миссионеров, забравшихся в самую глубь континента, если бы не их святое желание покончить с работорговлей, наконец, если бы не глубоко гуманное стремление уберечь дружественные народы от нападения дикарей, конечно, Африка никогда не была бы колонизована.
Наивно думать, что одному из ведущих английских африканистов неизвестны подлинные факты колониального прошлого. И возникает вопрос, насколько свободен был Ллойд писать правду? Трудно поверить, что он по собственному свободному выбору решился пойти на столь грубые искажения исторического прошлого.
Эти вопросы имеют далеко не абстрактное значение. Дело в том, что, не определив точно и объективно характер и направление воздействия колониализма на африканское общество, невозможно понять эволюцию и особенности господствующих в Тропической Африке общественных отношений. Подобно большинству буржуазных исследователей Африки, Ллойд подменяет проблему влияния колониализма на местное общество проблемой контактов между Западом и народами континента. На первый взгляд может показаться, что речь идет об одном и том же, ведь колониализм — это одна из сторон империалистического Запада. Однако уточнения здесь необходимы. Колониализм принес Африке экономическое и политическое порабощение, культурную изоляцию. Контакты с Европой зачастую позволяли африканцам выйти из этой изоляции, организовать противодействие политическому гнету и экономическому ограблению. Колониализм в буквальном смысле слова уродовал эволюцию африканского общества. Напротив, связи с демократическими, с прогрессивными кругами Европы вдохнули силу в национально-освободительное движение.
Именно потому, что Ллойд обходит молчанием воздействие колониализма на африканское общество, следует специально остановиться на этом вопросе. Для социолога-африканиста это едва ли не проблема № 1. Когда он занимается деревней, то обнаруживает, что приход европейца почти не изменил традиционных орудий труда, но вызвал резкое усиление эксплуатации рядового общинного крестьянства родоплеменной верхушкой. Он видит, что колониализм очень быстро обострил до предела все присущие африканскому обществу противоречия — борьбу вокруг земли, конфликты между рядовыми общинниками и знатью, между старейшинами и молодежью. Вместе с тем колониализм препятствовал разрешению этих противоречий, поддерживая все косное и реакционное. Таково его воздействие на африканскую деревню.
А в городе? Разве не очевидно, что своими болезненными и уродливыми диспропорциями африканское городское общество обязано именно колониализму? Порождая в деревне атмосферу предельной напряженности, колониализм благоприятствовал уходу крестьян в города, истощению людских ресурсов провинции. Но города негостеприимно встречали беглецов. Долгие годы колониальные власти придерживались взгляда, что пребывание крестьянина в городе могло быть лишь временным. Утратив работоспособность, он, по их мнению, должен был возвращаться в деревню. С этой целью уровень заработной платы африканца искусственно удерживался на столь низком уровне, что он не мог делать сбережений, не мог содержать в городе семью и был вынужден жить там один. Быстро возрастало число горожан, не имевших профессии, постоянного заработка. Число людей образованных, подготовленных к делам управления, к хозяйствованию, увеличивалось крайне медленно. Одним из последствий колониального порабощения была также придавленность оттиснутой на задворки экономической жизни местной буржуазии, к которой власти относились с неприкрытым презрением.
Вместе с тем было бы неосторожным преувеличивать масштабы воздействия на Африку извне. Одними внешними влияниями нельзя объяснить исторического по своему значению перехода от общественных отношений весьма архаического типа к попыткам построить социалистическое общество, совершаемым в некоторых странах африканского континента. Здесь можно говорить о стремительном рывке вперед в развитии общества.
Динамичная картина социальных сдвигов в Африке представляет наибольший интерес в книге Ллойда. В этом вопросе, политически не столь остром, как проблема колониализма, буржуазный исследователь, видимо, может позволить себе и большую смелость, и большую трезвость суждений.
Одна из глав книги посвящена различным обществам и ассоциациям, возникающим в городах. Европейскому читателю этот вопрос может показаться второстепенным, однако в Тропической Африке трудно найти проблему более важную для понимания своеобразия местных общественных отношений. Ллойд справедливо отмечает: «В самом разнообразии городских ассоциаций есть что-то ошеломляющее» (стр. 193). И действительно, ими охвачены все сферы жизни и все слои общества. В любом, даже небольшом африканском городке соседствуют этнические ассоциации, молодежные общества, культурные объединения, общества финансовой взаимопомощи и тому подобное. Их — сотни.
Чем объяснить бурное распространение различных ассоциаций? Одна из причин, как справедливо указывает Ллойд, состоит в том, что они «помогают своим членам приспособиться к городской жизни» (стр. 193). Автор подчеркивает, что от участников этих обществ ожидается взаимная помощь в подыскании работы друг для друга, в поддержании больных и безработных, в оплате расходов на похороны скончавшегося собрата и по проезду оставшихся после него сирот к их сородичам. Эта функция ассоциаций оказывается чрезвычайно важной в обществе, где одинокий человек обречен на поражение в борьбе за существование.
Но есть и другая сторона. Ассоциации пронизывают все городское общество, образуя его своеобразную первооснову. По наблюдению Ллойда, многие африканцы входят в несколько ассоциаций одновременно. «Европейски образованный интеллигент принадлежит к своей этнической ассоциации и к обществу однокашников из его старой школы. Полуквалифицированный рабочий может быть активен как в своем профсоюзе, так и в своей этнической ассоциации» (стр. 194). Как считает Ллойд, это препятствует слишком резкому расслоению общества на замкнутые группы. В то же время ускоряется распространение общих норм городской жизни.
Этот вывод представляется верным. Развивая наблюдения английского ученого, можно сказать, что существующие в городах Тропической Африки ассоциации представляют как бы организационное воплощение весьма своеобразных общественных отношений, которые уже переросли узкие рамки родовой, клановой солидарности, но еще не взорваны классовыми конфликтами.
Эти конфликты лишь местами прорывают «ткань» пока что господствующих в африканских городах общественных отношений.
В столь специфичной социальной среде не могли не распуститься пышным цветом разнообразные теории о бесклассовой эволюции африканского общества. Действительность медленно разрушает эти иллюзии. По мере того как развивается экономика африканских стран, а параллельно — капиталистические производственные отношения, противоречие между этими теориями и существующими общественными отношениями становится все более явным.
Как ученый, хорошо знающий африканское общество, Ллойд относится к теориям о возможности его бесклассовой эволюции с откровенным скептицизмом. По его мнению, эти теории основываются на упрощенном подходе к африканской действительности. В противовес им он выдвигает собственную концепцию общественного развития в Тропической Африке. В условиях Западной Африки, утверждает Ллойд, нельзя определять классы по их отношению к средствам производства, поскольку значительная часть «элиты» существует на жалованье, а в деревне крестьянство является коллективным собственником земли. Он считает, что «классы могут быть определены лишь по отношению к власти» (стр. 315). Не видя в Тропической Африке борьбы между пролетариатом и буржуазией, Ллойд разделяет местное общества на «элиту», отличающуюся сплоченностью, сознанием своих привилегий и особым укладом жизни, и слабо дифференцированную массу.
С этим мнением нельзя согласиться. Во-первых, уже давно не является предметом спора сам факт существования в Тропической Африке антагонистических классов. Речь идет лишь о том, какова степень развития этих классов и в какой мере проявляется в действительности конечная непримиримость интересов, африканского пролетариата и местной буржуазии. В силу некоторых особенностей экономического развития столкновения между рабочими и местными буржуа редко бывают прямыми. Доминируют конфликты пролетариата с иностранными монополиями и государственной машиной, которая зачастую выступает и в роли крупнейшего работодателя, и в роли защитника классовых интересов буржуазии.
Во-вторых, нельзя противопоставлять интеллигенцию, — а именно ее имеет в виду Ллойд под термином «элита»,—и народ, а, главное, нельзя изображать отношения между ними как едва ли не основное противоречие африканского общества. Атаки на интеллигенцию ныне модны в Африке, и автор, может быть, невольно подливает масла в огонь. Иной раз в этих нападках чувствуется расчет сделать ее козлом отпущения в глазах народа, взвалить на нее вину за грехи, содеянные буржуазными политиканами и неоколониалистскими обанкротившимися режимами.
Правда, африканская интеллигенция далеко не безупречна. В ее среде есть люди коррумпированные, беспринципные. Некоторые ее группы забывают о народных интересах, переходя откровенно и безоговорочно в услужение к неоколониализму. И все-таки нет оснований целиком перечеркивать положительную общественную роль африканской интеллигенции и чрезмерно сгущать краски. Значительная часть ее вместе с трудовым народом ведет борьбу, борьбу нелегкую, требующую личных жертв ради счастья и процветания своих стран. Забывать об этом несправедливо.
В силу исторических особенностей развития Африка представляет собой ныне весьма пеструю картину сложных социальных процессов, переплетение которых затрудняет их правильное восприятие. Книга Ллойда — с учетом известной ограниченности мировоззрения автора — дает все же возможность своим богатым фактическим материалом лучше разглядеть и представить себе социальные изменения на этом континенте.